Изменения законодательства 2015: Стороны предпринимательских договоров могут определять последствия их недействительности

Автор: Евгения Выборнова

Пункт 3 статьи 431.1 ГК устанавливает, что в случае признания недействительным по требованию одной из сторон договора, который является оспоримой сделкой и исполнение которого связано с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, стороны могут установить соглашением особые последствия недействительности. Такое соглашение должно быть заключено после признания договора недействительным и не должно затрагивать интересы третьих лиц, а также нарушать публичные.

Для нашего законодательства эта норма является однозначной новинкой. Статья 167 устанавливает общие последствия недействительности сделки (возврат всего полученного, т.е. реституцию), при этом иные последствия могут быть установлены только в законе. Таким образом, буквальное толкование общей нормы ст. 167 предполагает, что до введения в действие п. 3 ст. 431.1 устанавливать соглашением последствия недействительности сделки было нельзя.

Однако подобные вопросы возникали в судебной практике. Например, п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 21.12.2005 № 102 «Обзор практики применения арбитражными судами ст. 409 ГК РФ» описывает дело, в котором стороны заключили соглашение, в соответствии с которым обязанность ответчика вернуть полученное по сделке прекращается предоставлением отступного. С одной стороны, данное соглашение противоречит п. 2 ст. 167, поскольку регулирует последствия признания сделки (договора поставки) недействительной, на основании чего суд первой инстанции признал данное соглашение ничтожным. Суд посчитал, что реституционное обязательство носит особый характер, а законодатель, устанавливая соответствующее регулирование, преследовал цель вернуть стороны в первоначальное положение. Суд кассационной инстанции с этими доводами не согласился – и не без оснований. Суд указал, что спорное соглашение является соглашением о прекращении обязательства предоставлением отступного, его заключение соответствует ст. 409 ГК, а право заключать подобное соглашение нигде в законе не ограничено – соответственно, предоставлением отступного может быть прекращено любое обязательство, в том числе и реституционное. Также суд отметил, что спорное соглашение не нарушает прав и интересов третьих лиц. Таким образом, суд кассационной инстанции основывался на свободе договора (ст. 421 ГК).

Сложность ситуации заключается в том, что, как это бывает, оба суда правы. С одной стороны, действительно, в силу прямого указания закона особые последствия недействительности могут быть урегулированы только законом. С другой стороны, строго говоря, последствием недействительности в описанной ситуации явилось возникновение реституционного обязательства, а соглашение об отступном уже прекратило это обязательство. Таким образом, камнем преткновения является вопрос о том, носит ли реституционное обязательство какой-то особый характер, не позволяющий прекратить его каким-либо способом, отличным от надлежащего исполнения. На мой взгляд, во всяком случае, нет смысла запрещать сторонам договориться, если такое соглашение затрагивает только их интересы.

На сегодняшний день вопрос об этом особом характере реституционного обязательства снят в отношении предпринимательских договоров введением в действие п. 3 ст. 431.1. Теперь стороны могут договориться и о предоставлении иных товаров, работ или услуг вместо полученных по сделке, и о любом другом встречном предоставлении – с учетом, конечно, установленных ограничений (запрета на затрагивание интересов третьих лиц и на нарушение публичных интересов).

Итак, каковы условия заключения такого соглашения?

Во-первых, оно может заключаться в отношении последствий недействительности только оспоримых сделок. Почему так? Реституция из оспоримой сделки и реституция из ничтожной, по мнению законодателя, чем-то существенно различаются? На мой взгляд, ответ заключается в следующем: ничтожными являются сделки, заведомо противоречащие публичным интересам. При том, что общим правилом на сегодняшний день является оспоримость недействительной сделки, п. 2 ст. 168 устанавливает, что если сделка не только нарушает требования законодательства, но и посягает на публичные интересы, она ничтожна. Если мы посмотрим на специальные основания недействительности, мы тоже увидим, что за ними так или иначе скрывается посягательство на публичные интересы. Предоставить сторонам право регулировать последствия таких сделок соглашением означает открыть большое поле для злоупотреблений, такое право по сути выхолащивает норму об их ничтожности. Оспоримая сделка может остаться действительной, если обе стороны это устраивает – логично, что в этой ситуации можно дать сторонам право решать не только то, будет ли их сделка действительна, но и то, какие последствия возникнут из-за ее недействительности. Ничтожная сделка никогда не является действительной, независимо от воли сторон, поэтому и последствия от их воли зависеть не могут.

Во-вторых, соглашение может заключаться только в отношении последствий недействительности договора, связанного с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности. Почему только предпринимательские договоры? Вероятно, дело в том, что именно в предпринимательской сфере существует такая потребность, а расширять диспозитивность до необъятных пределов законодатель не хочет.

В-третьих, сделка должна быть признана недействительной именно по требованию одной из сторон, не третьего лица. Совершенно логичное правило. Третье лицо заинтересованно именно в нивелировании последствий совершенной сделки, т.е. в возвращении к прежнему, «досделочному», положению. Такой способ защиты интересов этого лица, как признание сделки недействительной, теряет всякий смысл, если стороны договорятся о каких-то особых последствиях.

В-четвертых, соглашение должно быть заключено после признания договора недействительным. Законодатель попытался последовательно выстроить цепочку обязательств и не создавать путаницу: сначала обязательства из заключенной сделки, потом признаем сделку недействительной, у сторон возникают обязательства по возврату всего полученного, которые прекращаются либо изменяются соглашением. Однако, на мой взгляд, нет препятствий к тому, чтобы договориться о возможных последствиях заранее – соответствующее соглашение будет представлять собой предварительный договор, после решения суда стороны должны будут заключить основной.

И, наконец, в-пятых, соглашение не должно затрагивать интересы третьих лиц и нарушать публичные интересы.

Данная норма вступила в силу 1 июня 2015 года. Это означает, что она применяется к правоотношениям, возникшим после указанной даты, а по правоотношениям, возникшим до нее – к правам и обязанностям, которые возникнут после 1 июня 2015. К какому правоотношению применяется эта норма? По всей видимости, к обязательству вернуть все полученное. Это обязательство возникает в момент признания сделки недействительной. Таким образом, если сделка признана недействительной после 1 июня 2015 года, то стороны могут заключить подобное соглашение.

Пожалуйста, оставьте здесь свой вопрос.
Мы получим его на e-mail
и обязательно ответим вам

[contact-form-7 404 "Not Found"]

Заполните форму и мы вам пришлем интересующий образец правового документа





подписаться на новости